DictionaryForumContacts

Reading room | Alexandre Dumas | Vingt ans après | 📋 | 📖 | 🔀 | Russian French
Десять минут спустя маленький отряд выехал на улицу Добрых Ребят, обогнув театр, построенный кардиналом Ришелье для первого представления «Мирам»; теперь здесь, по воле кардинала Мазарини, предпочитавшего литературе музыку, шли первые во Франции оперные спектакли.
Dix minutes après, la petite troupe sortait par la rue des Bons-Enfants, derrière la salle de spectacle qu’avait bâtie le cardinal de Richelieu pour y faire jouer Mirame, et dans laquelle le cardinal Mazarin, plus amateur de musique que de littérature, venait de faire jouer les premiers opéras qui aient été représentés en France.
Все в городе свидетельствовало о народном волнении. Многочисленные толпы двигались по улицам, и, вопреки тому, что говорил д’Артаньян, люди останавливались и смотрели на солдат дерзко и с угрозой. По всему видно было, что у горожан обычное добродушие сменилось более воинственным настроением.
L’aspect de la ville présentait tous les caractères d’une grande agitation ; des groupes nombreux parcouraient les rues, et, quoi qu’en ait dit d’Artagnan, s’arrêtaient pour voir passer les militaires avec un air de raillerie menaçante qui indiquait que les bourgeois avaient momentanément déposé leur mansuétude ordinaire pour des intentions plus belliqueuses.
На улице Сен-Дени стреляли из ружей, и по временам где-то внезапно и неизвестно для чего, единственно по прихоти толпы, начинали бить в колокол.
Des coups de fusil pétillaient du côté de la rue Saint-Denis, et parfois tout à coup, sans que l’on sût pourquoi, quelque cloche se mettait à sonner, ébranlée par le caprice populaire.
Д’Артаньян ехал с беззаботностью человека, для которого такие пустяки ничего не значат.
D’Artagnan suivait son chemin avec l’insouciance d’un homme sur lequel de pareilles niaiseries n’ont aucune influence.
Если толпа загораживала дорогу, он направлял на неё своего коня, даже не крикнув «берегись!»; и, как бы понимая, с каким человеком она имеет дело, толпа расступалась и давала всадникам дорогу.
Quand un groupe tenait le milieu de la rue, il poussait son cheval sans lui dire gare, et comme si, rebelles ou non, ceux qui le composaient avaient su à quel homme ils avaient affaire, ils s’ouvraient et laissaient passer la patrouille.
Д’Артаньян отозвался и, спросив у кардинала пароль, подъехал к караулу. Пароль был: Людовик и Рокруа.
D’Artagnan répondit, et, ayant demandé les mots de passe au cardinal, s’avança à l’ordre ; les mots de passe étaient Louis et Rocroy.
После обмена условными словами д’Артаньян спросил, не лейтенант ли Коменж командует караулом.
Ces signes de reconnaissance échangés, d’Artagnan demanda si ce n’était pas M. de Comminges qui commandait le poste.
Это был тот, кого искал д’Артаньян.
C’était celui que demandait d’Artagnan.
Мазарини подъехал к нему, между тем как д’Артаньян из скромности остался в стороне; по манере, с какой оба офицера, пеший и конный, сняли свои шляпы, он видел, что они узнали кардинала.
Le cardinal poussa son cheval vers eux, tandis que d’Artagnan se reculait par discrétion ; cependant, à la manière dont l’officier à pied et l’officier à cheval ôtèrent leurs chapeaux, il vit qu’ils avaient reconnu son Éminence.
– Монсеньор, – отвечал Гито, – я говорил ему, что мы переживаем странные времена и что сегодняшний день очень напоминает дни Лиги, о которой я столько наслышался в молодости.
— Monseigneur, répondit Guitaut, je lui disais que nous vivions à une singulière époque, et que la journée d’aujourd’hui ressemblait fort à l’une de ces journées de la Ligue dont j’ai tant entendu parler dans mon jeune temps.
Знаете, сегодня на улицах Сен-Дени и Сен-Мартен речь шла не более не менее, как о баррикадах!
Savez-vous qu’il n’était question de rien moins, dans les rues Saint-Denis et Saint-Martin, que de faire des barricades.
– Монсеньор, – сказал Коменж, – я ответил, что для Лиги им кой-чего недостаёт, и немалого, – а именно герцога Гиза; да такие вещи и не повторяются.
— Monseigneur, dit Comminges, je répondais que, pour faire une Ligue, il ne leur manquait qu’une chose qui me paraissait assez essentielle, c’était un duc de Guise ; d’ailleurs, on ne fait pas deux fois la même chose.
– Что такое Фронда? –
— Qu’est-ce que cela, une Fronde ?
– Они так называют свою партию, монсеньор.
— Monseigneur, c’est le nom qu’ils donnent à leur parti.
– Откуда это название?
— Et d’où vient ce nom ?
платить да платить, больше ему ничего не надо.
ils chantent, ils payeront. Pendant la Ligue, dont parlait Guitaut tout à l’heure, on ne chantait que la messe, aussi tout allait fort mal. Viens, Guitaut, viens, et allons voir si l’on fait aussi bonne garde aux Quinze-Vingts qu’à la barrière des Sergents.
Теперь они ехали по улице Сент-Оноре, беспрестанно рассеивая по пути кучки народа.
Et, saluant Comminges de la main, il rejoignit d’Artagnan, qui reprit la tête de sa petite troupe suivi immédiatement par Guitaut et le cardinal, lesquels étaient suivis à leur tour du reste de l’escorte.
В толпе только и разговору было что о новых эдиктах; жалели юного короля, который, сам того не зная, разоряет народ; всю вину сваливали на Мазарини; поговаривали о том, чтобы обратиться к герцогу Орлеанскому и к принцу Конде; восторженно повторяли имена Бланмениля и Бруселя.
— C’est juste, murmura Comminges en le regardant s’éloigner, j’oubliais que, pourvu qu’on paye, c’est tout ce qu’il lui faut, à lui. On reprit la rue Saint-Honoré en déplaçant toujours des groupes ; dans ces groupes, on ne parlait que des édits du jour ; on plaignait le jeune roi qui ruinait ainsi son peuple sans le savoir ; on jetait toute la faute sur Mazarin ; on parlait de s’adresser au duc d’Orléans et à M. le Prince ; on exaltait Blancmesnil et Broussel.
Д’Артаньян беспечно ехал среди народа, как будто он сам и его лошадь были из железа; Мазарини и Гито тихо разговаривали; мушкетёры, наконец узнавшие кардинала, хранили молчание.
D’Artagnan passait au milieu de ces groupes, insoucieux comme si lui et son cheval eussent été de fer ; Mazarin et Guitaut causaient tout bas ; les mousquetaires, qui avaient fini par reconnaître le cardinal, suivaient en silence.
Когда по улице Святого Фомы они подъехали к посту Трехсот Слепых, Гито вызвал младшего офицера. Тот подошёл с рапортом.
On arriva à la rue Saint-Thomas-du-Louvre, où était le poste des Quinze-Vingts ; Guitaut appela un officier subalterne, qui vint rendre compte.
– Капитан, – ответил офицер, – все обстоит благополучно; только в этом дворце что-то неладно, на мой взгляд.
— Ah ! mon capitaine, dit l’officier, tout va bien de ce côté, si ce n’est, je crois, qu’il se passe quelque chose dans cet hôtel.
Да ведь это особняк Рамбулье.
dit Guitaut, mais c’est l’hôtel de Rambouillet.
– Не знаю, Рамбулье или нет, но только я видел своими глазами, как туда входило множество подозрительных лиц. – Вот оно что! –
— Je ne sais pas si c’est l’hôtel de Rambouillet, reprit l’officier, mais ce que je sais, c’est que j’y ai vu entrer force gens de mauvaise mine.
расхохотался Гито. –
— Bah ! dit Guitaut en éclatant de rire, ce sont des poëtes.
Да ведь это поэты!
— Eh bien, Guitaut !
Я сам в юности был поэтом и писал стихи на манер Бенсерада.
tu ne sais pas que j’ai été poëte aussi dans ma jeunesse et que je faisais des vers dans le genre de ceux de M. de Benserade !
– Вы, монсеньор?!
— Vous, Monseigneur ?
– Да, я. Хочешь, продекламирую?
— Oui, moi. Veux-tu que je t’en dise ?
– Это меня не убедит.
— Cela m’est égal, Monseigneur !
– Да, да! –
— Ah oui !
сказал Мазарини, закусывая губу. – Я знаю, ты всецело ей предан.
dit Mazarin en se pinçant les lèvres, je sais que tu lui es entièrement dévoué.
– В путь, д’Артаньян, – сказал кардинал, – здесь все в порядке.
— En route, monsieur d’Artagnan, reprit le cardinal, tout va bien de ce côté.
– Вилькье, – ответил Гито.
— Villequier, répondit Guitaut.
– Знаю и сто раз доказывал ему, что он не прав, потому что король, которому было тогда четыре года, не мог ему дать такого приказания.
— Je le sais bien, et je lui ai dit cent fois qu’il avait tort, le roi ne pouvait lui donner cet ordre, puisqu’à cette époque-là le roi avait à peine quatre ans.
– Да, но зато я мог его дать, Гито; однако я предпочёл вас.
— Oui, mais je pouvais le lui donner, moi, Guitaut, et j’ai préféré que ce fût vous.
Гито, ничего не отвечая, пришпорил лошадь и, обменявшись паролем с часовым, вызвал Вилькье.
Guitaut, sans répondre, poussa son cheval en avant, et s’étant fait reconnaître à la sentinelle, fit appeler M. de Villequier.
– А, это вы, Гито! –
— Ah ! c’est vous, Guitaut !
– Приехал узнать, что у вас нового.
— Je viens vous demander s’il y a quelque chose de nouveau de ce côté.
– А чего вы хотите?
— Que voulez-vous qu’il y ait ?
Кричат:
on crie :
Ведь это уже не новость: за последнее время мы привыкли к таким крикам.
ce n’est pas du nouveau, cela ; il y a déjà quelque temps que nous sommes habitués à ces cris-là.
– И сами им вторите? –
— Et vous faites chorus ?
смеясь, спросил Гито.
répondit en riant Guitaut.
– Вот как!
— Vraiment !
За короля, черт возьми, я умру с удовольствием; но сложить голову за Мазарини, как это чуть не случилось сегодня с вашим племянником!..
Pour le roi, mort-diable ! je me ferais tuer avec plaisir ; mais si j’étais tué pour le Mazarin, comme votre neveu a manqué de l’être aujourd’hui, il n’y a point de paradis, si bien placé que j’y fusse, qui m’en consolât jamais.
Тем лучше:
Tant mieux.
меня уже давно подмывало сказать ему в глаза, что я о нем думаю. Вы доставили мне подходящий случай, Гито, и хотя у вас вряд ли были добрые намерения, я все же благодарю вас.
il y avait longtemps que j’avais envie de lui dire en face ce que j’en pensais ; vous m’en avez fourni l’occasion, Guitaut ; et quoique votre intention ne soit peut être pas des meilleures pour moi, je vous remercie.
все услышанное им от Коменжа, Гито и Вилькье убеждало его, что в трудную минуту за него никто не постоит, кроме королевы; а королева так часто бросала своих друзей, что поддержка её казалась иногда министру, несмотря на все принятые им меры, очень ненадёжной и сомнительной.
Cependant Mazarin revenait tout pensif ; ce qu’il avait successivement entendu de Comminges, de Guitaut et de Villequier le confirmait dans cette pensée qu’en cas d’événements graves, il n’aurait personne pour lui que la reine : et encore la reine avait si souvent abandonné ses amis que son appui paraissait parfois au ministre, malgré les précautions qu’il avait prises, bien incertain et bien précaire.
В продолжение своей ночной поездки, длившейся около часа, кардинал, расспрашивая Коменжа, Гито и Вилькье, не переставал наблюдать одного человека.
Pendant tout le temps que cette course nocturne avait duré, c’est-à-dire pendant une heure à peu près, le cardinal avait, tout en étudiant tour à tour Comminges, Guitaut et Villequier, examiné un homme.
Этот мушкетёр, который сохранял спокойствие перед народными грозами и даже бровью не повёл ни на шутки Мазарини, ни на те насмешки, предметом которых был сам кардинал, казался ему человеком необычным и достаточно закалённым для происходящих событий, а ещё больше для надвигающихся в будущем.
Cet homme, qui était resté impassible devant la menace populaire, et dont la figure n’avait pas plus sourcillé aux plaisanteries qu’avait faites Mazarin qu’à celles dont il avait été l’objet, cet homme lui semblait un être à part et trempé pour des événements dans le genre de ceux dans lesquels on se trouvait, surtout de ceux dans lesquels on allait se trouver.
К тому же имя д’Артаньяна не было ему совсем незнакомо, и хотя он, Мазарини, явился во Францию только в 1634 или 1635 году, то есть лет через семь-восемь после происшествий, описанных нами в предыдущей книге, он все-таки где-то слышал, что так звали человека, проявившего однажды (он уже позабыл, при каких именно обстоятельствах) чудеса ловкости, смелости и преданности.
D’ailleurs ce nom de d’Artagnan ne lui était pas tout à fait inconnu, et quoique lui, Mazarin, ne fût venu en France que vers 1634 ou 1635, c’est-à-dire sept ou huit ans après les événements que nous avons racontés dans une précédente histoire, il semblait au cardinal qu’il avait entendu prononcer ce nom comme celui d’un homme qui, dans une circonstance qui n’était plus présente à son esprit, s’était fait remarquer comme un modèle de courage, d’adresse et de dévouement.
Эта мысль настолько занимала его, что он решил немедленно разобраться в этом деле, но за сведениями о д’Артаньяне не к д’Артаньяну же было обращаться!
Cette idée s’était tellement emparée de son esprit, qu’il résolut de l’éclaircir sans retard ; mais ces renseignements qu’il désirait sur d’Artagnan, ce n’était point à d’Artagnan lui-même qu’il fallait les demander.
Поэтому, когда они подъехали к стене, окружавшей сад Пале-Рояля, кардинал постучался в калитку (примерно в том месте, где сейчас находится кафе «Фуа»), поблагодарил д’Артаньяна и, попросив его обождать во дворе, сделал знак Гито следовать за собой.
Aussi, en arrivant aux murs dont le jardin du Palais-Royal était enclos, le cardinal frappa-t-il à une petite porte située à peu près où s’élève aujourd’hui le café de Foy, et, après avoir remercié d’Artagnan et l’avoir invité à l’attendre dans la cour du Palais-Royal, fit-il signe à Guitaut de le suivre.
Оба сошли с лошадей, бросили поводья лакею, отворившему калитку, и исчезли в саду.
Tous deux descendirent de cheval, remirent la bride de leur monture au laquais qui avait ouvert la porte et disparurent dans le jardin.
– Дорогой Гито, – сказал кардинал, беря под руку старого гвардейского капитана, – вы мне напомнили недавно, что уже более двадцати лет состоите на службе королевы.
— Mon cher Guitaut, dit le cardinal en s’appuyant sur le bras du vieux capitaine des gardes, vous me disiez tout à l’heure qu’il y avait tantôt vingt ans que vous étiez au service de la reine ?
– Да, это так, – ответил Гито.
— Oui, c’est la vérité, répondit Guitaut.
– Вы это заметили, монсеньор? –
— Vous avez remarqué cela, Monseigneur ?
сказал гвардейский капитан. –
dit le capitaine des gardes ; diable !
– Почему?
— Comment cela ?
– Но вы, Гито, не придворный, вы храбрый солдат, один из тех славных воинов, которые ещё остались от времён Генриха Четвёртого и, к сожалению, скоро совсем переведутся.
— Mais vous n’êtes pas un courtisan, vous, Guitaut, vous êtes un brave soldat, un de ces capitaines comme il en reste encore quelques-uns du temps du roi Henri IV, mais comme malheureusement il n’en restera plus bientôt.
– Д’Артаньяна?
— M. d’Artagnan ?
– Да.
— Oui
– Что же это за человек?
— Quel homme est-ce, alors ?
– Это я знаю; но я хотел спросить: можно ли ему вполне довериться?
— Oui, je sais cela ; mais je voulais vous demander si c’était un homme en qui l’on pût avoir confiance.
– Я хотел бы знать, показал ли он себя на деле…
— Je désirais savoir si c’était un homme qui eût fait ses preuves.
– Храбрым солдатом? На это я могу ответить вам сразу.
— Si c’est comme brave soldat que vous l’entendez, je crois pouvoir vous répondre que oui.
– Но вы знаете, милый Гито, мы, бедные министры, нуждаемся часто и в другого рода людях, не только в храбрецах.
— Mais, vous le savez, Guitaut, nous autres pauvres ministres, nous avons souvent besoin encore d’autres hommes que d’hommes braves.
Мы нуждаемся в ловких людях.
Nous avons besoin de gens adroits.
Д’Артаньян при покойном кардинале, кажется, был замешан в крупную интригу, из которой, по слухам, выпутался очень умело?
M. d’Artagnan ne s’est-il pas trouvé mêlé du temps du cardinal dans quelque intrigue dont le bruit public voudrait qu’il se fût tiré fort habilement ?
– Монсеньор, по этому поводу, – сказал Гито, который понял, что кардинал хочет заставить его проговориться, – я должен сказать, что мало верю всяким слухам и выдумкам.
— Monseigneur, sous ce rapport, dit Guitaut, qui vit bien que le cardinal voulait le faire parler, je suis forcé de dire à Votre Éminence que je ne sais que ce que le bruit public a pu lui apprendre à elle-même.
Сам я никогда не путаюсь ни в какие интриги, а если иногда меня и посвящают в чужие, то ведь это не моя тайна, и ваше преосвященство одобрит меня за то, что я храню её ради того, кто мне доверился.
Je ne me suis jamais mêlé d’intrigues pour mon compte, et si j’ai parfois reçu quelque confidence à propos des intrigues des autres, comme le secret ne m’appartient pas, Monseigneur trouvera bon que je le garde à ceux qui me l’ont confié.
– Монсеньор, – ответил Гито, – такие министры не меряют всех людей на один аршин: для военных дел они пользуются военными людьми, для интриг – интриганами.
— Monseigneur, reprit Guitaut, c’est que ceux-là ne pèsent pas tous les hommes dans la même balance, et qu’ils savent s’adresser aux gens de guerre pour la guerre et aux intrigants pour l’intrigue.
– Хорошо, – поморщился Мазарини, как всегда бывало, когда речь заходила о деньгах в том смысле, как про них упомянул Гито, – заплатим…
— Eh, pardieu ! reprit Mazarin en faisant une certaine grimace qui lui échappait toujours lorsqu’on touchait avec lui la question d’argent dans le sens que venait de le faire Guitaut… On payera…
если иначе нельзя.
s’il n’y a pas moyen de faire autrement.
– Вы действительно желаете, чтобы я указал вам человека, участвовавшего во всех кознях того времени?
— Est-ce sérieusement que Monseigneur me demande de lui indiquer un homme qui ait été mêlé dans toutes les cabales de cette époque ?
– Per Вассо! –
— Per Bacco !
воскликнул Мазарини, начиная терять терпение. – Уже целый час я толкую вам об этом, упрямая голова!
reprit Mazarin, qui commençait à s’impatienter, il y a une heure que je ne vous demande pas autre chose, tête de fer que vous êtes.
– Ах, монсеньор, не всегда легко заставить говорить человека, предпочитающего молчать.
— Ah, Monseigneur ! ce n’est pas toujours chose facile, que de faire dire aux gens ce qu’ils ne veulent pas dire.
– Ба!
— Bah !
Итак, кто он?
Eh bien ! cet homme c’est…
– Граф Рошфор.
— C’est le comte de Rochefort.
– Граф Рошфор?
— Le comte de Rochefort !
– Да, но, к несчастью, он исчез года четыре назад, и я не знаю, что с ним сталось.
— Malheureusement il a disparu depuis tantôt quatre ou cinq ans et je ne sais ce qu’il est devenu.
Оба собеседника подошли в это время ко двору Пале-Рояля; кардинал движением руки отпустил Гито и, заметив офицера, шагавшего взад и вперёд по двору, подошёл к нему.
Et comme en ce moment les deux interlocuteurs étaient arrivés à la cour du Palais-Royal, le cardinal salua Guitaut d’un signe de la main ; et apercevant un officier qui se promenait de long en large, il s’approcha de lui.
Это был д’Артаньян, ожидавший кардинала по его приказанию.
C’était d’Artagnan qui attendait le retour du cardinal, comme celui-ci en avait donné l’ordre.
Кардинал сел за письменный стол и набросал несколько строк на листке бумаги.
Le cardinal s’assit devant son bureau et prit une feuille de papier sur laquelle il écrivit quelques lignes.
Д’Артаньян взял письмо, отдал честь, повернулся налево кругом, не хуже любого сержанта на ученье, вышел из кабинета, и через мгновение послышался его отрывистый и спокойный голос:
D’Artagnan prit la lettre, porta la main à son feutre, pivota sur ses talons, comme eût pu le faire le plus habile sergent instructeur, sortit, et, un instant après, on l’entendit commander de sa voix brève et monotone :
– Четырёх конвойных, карету, мою лошадь.
— Quatre hommes d’escorte, un carrosse, mon cheval.
Через пять минут колеса кареты и подковы лошадей застучали по мостовой.
Cinq minutes après, on entendait les roues de la voiture et les fers des chevaux retentir sur le pavé de la cour.